Холод [litres] - Элизабет Бир

– Граница моего предвидения проходит здесь, – ответил он. – Здесь проходит граница моих знаний.

– Ты не знаешь, зачем ты привел меня сюда?

Это определенно было более интересно, чем Враг. Она повернулась к нему, хотя и похолодела от мысли, что так дерзко поворачивается спиной к тому, что находится снаружи. Азрафил посмотрел на нее, намеренно сохраняя бесстрастность, но натянутый на голову капюшон и суровый взгляд говорили ей о том, что сейчас он скрывает мощный – по меркам ангелов – всплеск эмоций.

– Я привел вас сюда… – он помедлил, – я привел вас сюда, потому что в моей программе заложено привести вас сюда, как только мир отправится в полет…

Арианрод заморгала.

– В твоей программе? Меня? Конкретно меня?

– Нет, – он покачал головой, – конкретно ваши гены. Потомка принца Тристена и принцессы Эфре через их дочь Спэрроу. Вас я выбрал по этой причине, но, если быть совсем точным, я выбрал вас, потому что вы уже давно помогаете мне, моя милая. Мой союзник, мой слуга и мой друг.

До сих пор она доверяла ему, любила его. Если сейчас все погибнет, ну что ж… значит, все погибнет. Все остальное она положила на алтарь своего ангела. Если он обманул ее, то с тем же успехом она может умереть от его любви, как и жить без нее.

Ангела ты любишь не для того, чтобы быть в безопасности, и не чтобы выжить, и даже не потому, что надеешься на его любовь. Ты любишь ангела не потому, что надеешься его приручить, сделать его смирным. Ангела ты любишь, потому что любить ангела – значит, прикоснуться к тому, что выше тебя, и поэтому в процессе прикосновения ты тоже становишься больше.

– Что там, на другой стороне?

– Не знаю. – Когда он покачал головой, она, по крайней мере, издала больше звуков, чем крылья, но Арианрод понимала – он просто решил, что именно так это должно прозвучать. – Но, любимая, в моих костях записано, что я должен отправиться туда. Пойдешь ли ты со мной?

– По самой груди Врага. – Она коснулась невзрачных ножен, висевших у нее за спиной. В них скрывалась мономолекулярная кожа и магнитная бутылочка, в которой содержался ядовитый, наполовину скомпилированный призрак «Благотворительности». Меч в ножнах казался слишком отсутствующим, чтобы прикосновение к нему могло успокоить.

– Милая, путь далекий и холодный, – сказал ангел.

«Далекий». Слишком далекий для возвышенного? Что если на другом конце этих кабелей нет ни тепла, ни кислорода? Да, она способна выжить после погружения во Врага, но жить там долго она не может.

– Если я умру…

– Поцелуй меня, и ты спасешься, – сказал он.

Она поднесла свои губы к его губам и позволила их дыханию перемешаться. Она подняла руки. Там, где они прижались к рельефным костям его висков, его кожа казалась влажной, теплой. Нежной. Человеческой. Но это был просто камуфляж.

Он накрыл ее губы своими, сделал глубокий вдох, а затем выдохнул и позволил их языкам соприкоснуться. Когда носитель был создан, она почувствовала покалывание, ощутила, как быстро поднялась волна, когда ее колония пообщалась с ангелом, передавая ее воспоминания и мысли, сухой остаток ее жизни.

– Внутри меня ты будешь в безопасности.

Когда он отстранился, она поцеловала его в щеку в знак благодарности. Затем Арианрод повернулась в круге из его рук, его пальто, его крыльев и посмотрела на чистейшего, незамутненного Врага. Гулять по мелководью, прыгать из домена в домен в объятиях мира – это одно.

Но это было воплощение тьмы, цитадель Врага. Здесь ничто ее не защитит. Она собиралась покинуть реку и выйти в море. «Кажется ли настоящее море таким огромным и чужим?» – подумала она. Наверняка у человеческой души есть какие-то границы страха.

Азрафил мог бы проникнуть в нее, насытить ее кровь кислородом – в определенных пределах, до тех пор, пока его собственные ресурсы не истощатся. А это произойдет довольно скоро. Но, опять же, ангела ты любишь не потому, что легко пугаешься.

– Ладно, – сказала она. – Идем.

У них за спиной сработал замок. Впереди, скользнув вбок, открылась дверь портала. Арианрод упала вперед, в пустоту.

«Реактивная масса», – подумала она, но ее окружали крылья Азрафила, и в подобной примитивной технологии не было необходимости. Он выбросил их наружу, словно сеть; колония использовала кабели мира, чтобы ускорить их. Они заскользили быстро, пригнувшись, так близко от волокна, обозначенного лампочками, что Арианрод показалось, будто она может коснуться его рукой. В глубинах Врага, как она и предполагала, было холодно, но холод не мог ее заморозить. Находясь в конверте своего ангела, она ощущала холод как ласку. Под ней неслись огни, мир исчезал у нее за спиной – мутное пятно, быстро растворяющееся в свете туманности. В присутствии Азрафила происходящее скорее волновало, чем пугало.

Ангел только раз помедлил, шепнув:

– Это точка безопасного возвращения. – Не останавливайся.

Тревога наполняла ее по мере того, как кабели тянулись все дальше. Их установили здесь намеренно, чтобы это место было недостижимым даже для возвышенных. Арианрод подумала о том, какая опасность прикреплена к этой цепи – оружие? Боевая машина? Даже объятия ангела не помогали справиться со страхом, который она испытывала, когда они приближались к концу кабелей и тому, что вытащило их далеко за пределы мира.

Поначалу Арианрод увидела только смутный силуэт, нечто очерченное искрящимися бегущими огнями, голубыми, зелеными и золотыми фотофорами, поблескивающими сквозь завесу пыли. Но когда Азрафил подвел ее ближе, она разглядела отблики керамики и металл огромного каркаса или строительных лесов.

– Эти огни здесь, во тьме, напрасно тратят столько энергии.

– Строители ничего не делали просто так.

– Азрафил, ты уверен, что это были Строители?

Откуда Строителям было знать, что мир потерпит кораблекрушение? Как они могли узнать, что, когда мир снова отправится в плавание, потомок рода Спэрроу пройдет вперед в потоке времени и окажется здесь?

Он не ответил, просто подплыл ближе, молчаливый и темный. Только тогда, когда он повернул, чтобы полететь вдоль линии лесов, она поняла, что этот каркас держит что-то в заточении, подсвечивает, сковывает длинными сверкающими, словно лед, копьями.

В центре этой структуры находился бесформенный коричнево-черный камень, покрытый космическими оспинами, – грубая, похожая на картофелину глыба диаметром в несколько километров. Размером с рай.

– Астероид?

– Он электрически активен, – тихо ответил Азрафил.

Арианрод нерешительно потянулась вперед, через его колонию, и сама это почувствовала. Электрическая активность… и не только.

– Азрафил, эта штука роится.

– Милая, я не понимаю, о чем ты.

– Эта штука наполнена колониями.